КИЛЛЕРЫ ПОДЕШЕВЕЛИ

04 ноября 2000 11:03
 10250

Убийство главного редактора газеты «Тольятти сегодня» — двадцать пятое в скорбном списке журналистов, погибших с момента кончины Димы Холодова.
«Налетай, мужики: киллеры подешевели!» — обронил недавно один из вазовских начальников. Это шутка такая. Абсолютно несмешная в Тольятти, где процент заказных убийств уже далеко не шуточный и с киллерами, говорят, можно сторговаться за литр водки на брата. За литр — не знаю, но за миллион рублей (200-250 долларов) — вполне, а двух-пяти и за глаза хватит. Обесценивается жизнь — дешевеют «наемники». Что-что, а это по рыночным законам: спрос — предложение. До сих пор был спрос на собратьев по цеху — уголовную «братву», на оперативников и прокуроров, на менеджмент ВАЗа, имеющий доступ к распределению автомобилей, на банкиров. Теперь дошла очередь и до редакторов городских газет.

Первую по тиражу — «Площадь Свободы» — обезглавить не удалось, однако неизвестные (до сих пор неизвестные, а нападение было совершено 8 августа) избили редактора от души. Версия потерпевшего «кому это выгодно» была опубликована спустя несколько дней: Валерий Шемякин состыковал покушение с развернутой в его же редакции кампанией по скупке голосов журналистов-соучредителей издания. Назвал имена двух самых ярых скупщиков, истративших на это дело около 300 миллионов рублей, — сумму, равную стоимости пяти-шести «Лад» лучших моделей или двух 3-комнатных квартир. Сам Шемякин утверждал, что, не сумев скупить голоса в редакции, некто пытался сломить лично его, превратить в «шестерку», «грязными руками» захватить газету. Именно накануне выборов в российский парламент. «Чисто бандитский расчет на всесилие террора», — констатировал он.

Мало кто предполагал, что спустя два месяца эту терминологию будут использовать даже прожженные оптимисты. Мэр заявил, что Тольятти в очередной раз подтвердил свою репутацию «бандитского города». Поводом послужило покушение на редактора второй по тиражу городской газеты «Тольятти сегодня».

В Андрея Уланова стреляли на пороге собственной квартиры. Едва успев прийти в себя после операции и дать показания, достаточные для составления фоторобота одного из киллеров, он выдержал еще целый ряд операций и скончался на двадцатый день после нападения.

Мэр, назвавший Уланова своим другом, снабжавший врачей дорогими дефицитными лекарствами и поставивший у реанимации вооруженную охрану, лично проводил его в последний путь: для Андрея нашлись «метры» на официально закрытом и открываемом лишь в исключительных случаях (для «братвы» — практически всегда) старом кладбище. Смерть журналиста и редактора вкупе с целой серией чудовищных убийств, потрясших и без того «убитых» горожан, вынудила мэра сделать резкое заявление по местному телевидению: все «силовики» должны покинуть насиженные кабинеты и работать на улицах — именно там место правоохранительным органам.

А в кабинетах в это время шла проработка многочисленных версий убийства. «Политические мотивы» отпали сразу: даже журналисты из конкурирующих изданий, хотя и предвзято, утверждали, что Уланов вряд ли кого из политиков обидел.
Кажется, не был всерьез взят следствием и «чеченский след», хотя многим в городе, особенно довольно внушительной «диаспоре» наци всех мастей, этого хотелось. Основные оперативные разработки, судя по всему, шли по другим направлениям. В частности, проверялись разборки Уланова с бывшим генеральным спонсором газеты, впоследствии рухнувшей фирмой «Никольская», и лично с ее шефом. По этой версии, фирма хотела получить с газеты долг. Андрей же, публично грозился опубликовать все, что знает о «непечатной» стороне деятельности компании, обманувшей десятки тысяч вкладчиков.

Есть свои версии и у журналистов: поводом для убийства могло послужить желание таким образом «уговорить» не всегда сговорчивого редактора. Знающие расклад полагают, что буквально за день до выстрела Уланов получил от АвтоВАЗа — точнее от возглавляемого Каданниковым местного отделения черномырдинского движения «Наш дом — Россия» — твердое обещание перечислить средства, покрывающие все долги газеты. Не исключено, что поводом для убийства мог стать и контрольный пакет акций газеты, принадлежащий Уланову.

Словом, здесь есть что копать. Но следствие, поначалу убеждавшее горожан в своей решительности, сегодня уже не очень-то активно противится догадкам журналистов о том, что оно «зашло в тупик». И мало кто в Тольятти сомневается, что так и будет. Не первый случай в истории местных заказных убийств.
Сергей Мельник. «Новое руссоке слово», декабрь 1995-го.

Сергей Красовский, ведущий телепрограммы Лада ТВ-ТНТ: «При заказе киллера тоже убивают…»

— Я считаю, что заказные убийства, как правило, не расследуют. У меня есть информация, что при заказе такого уровня киллера тоже убивают. Так что ожидать каких-то результатов бесполезно.

Случай с Сергеем Логиновым, думаю, является досадной, ужасной случайностью. Что же касается Сергея Иванова, то он сам говорил, что телевидение составляет в его деятельности 10%. И скорее всего, телевидение не имеет отношения к его смерти. Просто в городе происходит очередной «отстрел».

После смерти Андрея Уланова журналистика несколько смягчилась, но сегодня она опять становится острой, интересной, а вместе с этим опять повышается опасность работы журналиста. При этом защищенности у журналистов нет никакой, абсолютно. Пожалуй, журналист сегодня стал такой же опасной профессией как, например, пожарный. Можно сказать, что в нашем городе теперь, как в Москве.

Юрий Бездетный, руководитель пресс-центра городской думы: «Правоохранители ждут, когда бандиты перестреляют друг друга…»

— Вы мне назовите хоть одно заказное убийство, которое было раскрыто. На мой взгляд, несомненно, убийство Андрея Уланова было заказным, и за этим делом стоят финансовые интересы. В таких случаях заказчики и исполнители находятся очень редко.

В отношении директора «Лада-ТВ» С. Иванова напрашивается версия, что дело связано с финансовыми интересами. Происшествие с Сергеем Логиновым, скорее всего, является случайностью. Я очень сожалею, Сергей много с нами работал.
Если взять Дмитрия Холодова, то его убрали непосредственно за журналистскую деятельность. У нас же обычно страдают те, кто связан с деятельностью финансовой, как Иванов или Уланов. Ведь в «Тольятти сегодня» были довольно серьезные дела с «Никольской» и предвыборной кампанией Жилкина.

С другой стороны, наша правоохранительная система работает как-то не очень понятно. Такое впечатление, что они ждут, когда бандиты перебьют друг друга, и прилагают очень мало усилий по ликвидации и профилактике возникновения преступных группировок или совершения преступных сделок.

Евгений Бакланов, редактор газеты «Площадь Свободы»: «Газета — это тоже бизнес…»

— Я, конечно, помню Андрея. Хотя не могу сказать, что мы были друзьями — слишком он был масштабной фигурой. Пять лет назад я был начинающим журналистом, а он — главным редактором одной из ведущих газет города. Но доводилось общаться… Это был прекрасный человек, который всегда смотрел вперед и думал о будущем. Очень целеустремленный журналист и редактор, которому было не скучно жить.

Почему не раскрыто убийство? Заказные убийства вообще не раскрываются — такая недобрая сложилась российская традиция. Но надо помнить то время, тот бизнес и тогдашнее наше общее неумение в том бизнесе как-то вращаться. Газета — это ведь тоже бизнес, хоть и дохленький обычно. Где-то Андрей, наверное, ошибся… Это сейчас газетчики научились ориентироваться в том, что происходит. Тогда же все было внове…

Чувствую ли я, как журналист и редактор СМИ, сегодня себя в безопасности? Мне не кажется, что пресса у нас в городе страдает из-за убеждений или каких-то разоблачений. Нет и особых информационных войн. Большая часть городских газет настроены скорее на положительные вещи, чем на негатив. И потому то, что произошло недавно на «Лада-ТВ» (сначала убийство Иванова, потом этот странный случай с Сережей Логиновым. — Ред.)… в голове не укладывается версия о ком-то, кто хотел бы избавиться от руководителей телевидения. Их бизнес был устроен таким образом, что ни Иванов, ни Логинов не принимали знаковые решения. Значит, с профдеятельностью это вряд ли связано. И надо знать Сережу Логинова, он всегда делает добрые материалы. Даже просто обиды на него быть не могло…
Константин Присяжнюк, экс-редактор газеты «Презент Центр», председатель Совета редакторов СМИ г. Тольятти: «Андрей не был стрингером…»

— Уланова я хорошо помню. И предположить не мог, что на Андрея может кто-то покушаться, потому что никогда Андрей не связывался ни с какими бандитами. Что касается острых публикаций — «Тольятти сегодня» вообще этим не занималась. Андрей был не тот человек, чьей основной работой является кого-то выполоскать, с целью разорить или поставить в неловкое положение. Я говорю об этом потому, что в нашей среде встречаются просто пакостники. Так вот, Андрей был очень внимательный и доброжелательный журналист, который мог поговорить с любым. Он бы и у Гитлера интервью взял так, что это получилось бы. Уланов был действительно профессионал высокого класса.

«Заказняк» вообще тяжело раскрывать. Но, если говорить о покушении на Андрея, уже несколько лет ходят намеки, что исполнители известны, а вот дальше все обрубается. При этом все весомые версии сходятся на том, что убийство не связано с профессиональной деятельностью. По крайней мере с творческой деятельностью. И я убежден, что у нас нет глобального наезда на свободу слова, как пытаются некоторые показать. Это, конечно, хорошо смотрится для столичных информагентств, — что практически каждый год в Тольятти избивают или убивают журналистов. Это выглядит захватывающе-сенсационным. Но на самом деле чаще это вовсе не из-за журналистики. Обычно это связано с делами, которые не относятся к основной нашей деятельности. Часто личные мотивы… Но у кого-то хватает ума объединять их в цепочку, строить логические доводы — собственные, доморощенные. Тупые… Из чужой беды извлекаются только свои собственные десять строчек, классно оплаченные, — как же, сенсация! А вот какой-то взаимовыручки, корпоративной солидарности нет. В Тольятти среди журналистов, к сожалению, отношения конкурентности превалируют над отношениями людей. И чуть что где случись, не дай бог — на твоей беде только потопчутся, окажут же реальную помощь в лучшем случае друзья, но никак не журналистское сообщество. Вот сейчас то, то случилось с Сергеем Логиновым — ведь некоторые коллеги, желая побыстрее об этом рассказать и передать сенсацию в столицу, чуть ли не в палату лезут, чтобы снимок сделать и какие-то подробности гадкие выискать…

Впрочем, в последние годы до многих стало доходить, что такое положение неестественно. И ребята, которые поздоровее, которые не зомбированы конкурентностью, все-таки пытаются свою солидарность проявлять.
Город наш для жизни очень опасен. Защищенным себя здесь никто не может чувствовать. Любой, даже олигарх, способный нанять охрану, знает: захотят убить — убьют. А уж простому человеку остается надеяться только на то, что он никого не заинтересует. У журналиста опасность, естественно, больше. И, надо сказать, определенная часть журналистов Тольятти сделала все, чтоб прессу ненавидели. Поэтому здесь, кроме криминальных разборок, у газетчика существует и такая опасность, как неуравновешенные личности, которых много в городе. И они непредсказуемы еще больше, чем бандиты…

Алексей Орлин, редактор «Радио Тольятти»: «Все зависит от поставленной задачи и денег…»

— Когда с человеком много лет идешь по жизни бок о бок, и любишь его — как не помнить? Не хватает Андрея, и очень сильно. Потому что, на мой взгляд, журналистская среда города очень редко рекрутирует в наши ряды настолько талантливых во всех отношениях людей. Пять лет назад мы потеряли не просто блестящего журналиста, не просто человека, который мог совершенно осязаемо выражать свои мысли на страницах газеты, журнала, в эфире, но и по человеческим качествам человека потрясающего. Конечно же, болит. И никуда эта боль не уходила…

Я не особенно верю, что когда-нибудь дело Уланова будет раскрыто. Но, наверное, сейчас нужно говорить не об этом, хотя, конечно, наказание должно быть. Важно понять другое: незаменимые люди есть, и вот место Андрея осталось совершенно пустым. Его в Тольятти никто не занял и, думаю, уже никогда не займет. Почему не раскрыли? Я бы не стал говорить только о том, что кто-то где-то чего-то не доделал или не сделал — я этого не знаю, ибо информация была предельно скупой: «работаем, занимаемся, но в силу причин…». Милиция — это продолжение того, что у нас есть в обществе. И самое грустное, если говорить о раскрываемости или о самом преступлении — что все эти 5 лет у меня лично нет понимания, почему все это случилось. Но это как бы…

Сейчас с Сережей эта странная история… По тем крохам, обрывкам, которые могли просочиться из «Лада-ТВ», я совсем не вижу мотивов. Потому что мотивы в нашем случае — это, как правило, деньги. Маленькие или большие. Либо это политика. В случае с Логиновым я этого не вижу. Потому что к финансовым потокам Сергей, насколько мне известно, отношения не имеет. Я не могу связать происшедшее и с профессиональной деятельностью впрямую: он не пишет материалы, после которых одни кричат: «Да, ура!», вторые говорят: «Эх, его бы грохнуть!»…
Но можно ли чувствовать себя защищенным в городе, где запросто летают пули, где наркоманов с каждым днем все больше, а значит — есть проблема добычи денег? В Нью-Йорке останавливают, скажем, на улице машину, наставляют на тебя пистолет — и нужно отдать дежурные 10 баксов. Но у них свои выкрутасы, у нас — свои… Мне смешно смотреть на громадные свиты охраны у наших бизнесменов. Потому что на деле это может защитить лишь от подростков, которые сидят у подъезда, или от какого-то пьяницы, который шел тебе навстречу. В России (уж не будем за весь мир говорить), все зависит от поставленной задачи и заплаченных денег. И если кому-то понадобилось убрать человека — в нынешних условиях проблемы нет. Это можно делать, совершенно не думая о последствиях. Потому что техники, оружия, денег — море. А наказание за преступлением не следует почти никогда.

Владимир Исаков, руководитель пресс-центра АО АвтоВАЗ: «Никто не может чувствовать себя защищенным…»

— Конечно, помню Андрея — беседовали с ним за несколько месяцев до трагедии. Я приходил к нему в редакцию по вопросам сотрудничества с АвтоВАЗом. Мы, вообще, считаем, что Андрей прошел становление как журналист в нашей заводской многотиражке. Думаю, работа на заводе, таком крупном, ему многое дала в жизни. Вспоминаем о нем с теплотой…

Почему преступление не раскрыто? Надо рассматривать этот вопрос не применительно к отдельно взятому человеку, а в целом. Наверное, потому, что мы рассыпались как общество. И не воспринимаем эту трагедию как лично свою. Вот во времена советские такого практически не было. Если случалось громкое преступление, все свои силы и возможности общество бросало на то, чтобы преступление было раскрыто. И не успокаивалось, пока преступник не получал свое. Если мы не хотим, чтобы подобные преступления продолжались, нам нужно сплачиваться, понимая, что вот эти преступления не против личности — они против общества нашего. И нужно бороться с каждым преступным проявлением, тогда их не будет. Во многих странах люди это поняли. И там в случае ЧП устраивают в буквальном смысле облавы. Преступникам деваться некуда. А у нас есть куда деваться. И покуда находятся убежища для преступников, никто не сможет чувствовать себя в безопасности. Наивное мнение, что нанял пару охранников — и почувствуешь себя защищенным. Или поставил себе три железные двери — и защищен. Не вмешиваешься в бандитские дела — и ты защищен. Никто из нас, из вас, живущих в этом городе, в этой стране, не может чувствовать себя абсолютно защищенным. Нам нужно осознать эту ситуацию. И когда мы поймем взаимосвязанность наших проблем, тогда можно надеяться, что общество даст гарантию защиты любому своему члену.

Источник: нет источника

Для комментирования войдите через любую соц-сеть:
Комментарии
Мнения

Какой вопрос необходимо вынести на голосование для тольяттинцев во время выборов президента?

Просмотреть результаты

Загрузка ... Загрузка ...

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: