Кто такой генерал Иванов

09 июня 2000 17:02
 10309

Генерал — настоящий

Было забавно узнать, что в детстве у генерал-майора Виктора Петровича Иванова как и многих пацанов была кличка, но не какая-нибудь обидная, а гордая и уважительная. Его звали — Генералом. Надо полагать, дети кого попало так звать не будут. Виктор заметно выделялся среди ровесников. Много читал, хорошо говорил, у него была удивительная память.

Он не был слабым — спорторг школы, член сборной России по лыжам. Его уважали за то, что обидчикам спуску не давал. А лет с 13-14 и вовсе без кулаков обходиться стал: личного авторитета хватало.

Этот авторитет происходил от всей семьи Ивановых. К отцу шли люди за советом и помощью аж со всего района. Он не имел высшего образования, но экономику знал так, что любого дипломированного инженера и бухгалтера мог научить. Мать тоже в селе уважали. Она заведовала сельским магазином, и за 30 лет работы никто о ней худого слова не сказал.

Но самой знаменитой была бабуля. Село, в котором жила семья Ивановых, не случайно называлось Большое солдатское. Оно, как и вся Курская область, за свою историю не один раз оказывалось местом больших сражений: от поля Куликова до Курской дуги под Прохоровкой. Еще труднее было пережить оккупацию. Когда пришли немцы, сосед доложил им, что бабуля у Ивановых — лучшая стряпуха, и комендант вознамерился столоваться у нее. Она же принципиально работать на немцев не хотела. Потому разрезала себе руку, засыпала рану табаком так, что всю кисть разнесло, и сказала, что у нее — инфекционное заболевание. Немцы заразы боялись, сразу отказались от ее услуг. И бабуля стала печь хлеб партизанам. До тех пор пекла, пока ее опять кто-то не выдал.

Немцы дважды пытались ее повесить. Но оба раза веревка оборвалась. Комендант увидел в том некий знак свыше, и отпустили ее. Прожила бабушка до 90 лет. А вот дед умер от ранений через год после войны. И другой дед погиб на войне. И бабушкин брат тоже. А еще жило у нее два двоюродных брата, у которых на двоих было 20 сыновей. С войны вернулся только один…

Три года воевал отец Виктора. А мать дважды угоняли в Германию на работу, но ей удавалось сбежать. Вот таким страшным плугом пропахала война по этой семье. И естественно, что все детство прошло в рассказах родителей и любимой бабули о страшном лихолетье. Книжки о войне заполнили отроческие годы Виктора. И он рано решил для себя, что обязательно станет военным. А поскольку характером явно тому соответствовал, то детвора без сомнения и окрестила его Генералом.

Генералом он на самом деле и стал. Сын его стал майором. Все шесть племянников — офицеры. А после того, как еще более 100 мальчишек из Большого солдатского по совету или с помощью Виктора Петровича выучились на военные профессии, односельчане стали всерьез поговаривать, не переименовать ли им Большое солдатское в Большое генеральское или уж лучше сразу — в Ивановское.

Вообще-то детей родственников брать к себе с полной за них ответственностью не каждый решится. Мало ли, попробуют за дядькин счет дурака валять. Генеральский авторитет сразу окажется под угрозой. А поступишь по всей строгости — родственники обидятся. Но Виктору Петровичу на сей счет переживать не пришлось. Все проблемы исключил его сын. Когда он поступил в отцовское училище, лишь несколько близких сотрудников знали о его родстве с генералом. Всем остальным сказал, однофамильцы, мол. На третьем курсе легенда развеялась. И все узнали, чей он сын. Но к тому времени он заработал себе независимый авторитет и терять его не собирался.

А племянникам уже майор Иванов-младший установки дает на правильное поведение. И они все как один — отличники и хорошисты. Семейная честь, которую всю жизнь свято берег сам Виктор Петрович, оказалась понятием не пустым и для поколения его детей. Он ни разу не пожалел о присутствии в училище кого бы то ни было из родственников или земляков. Целая Ивановская рота получилась! А если посчитать всех курсантов, которые прошли его школу, то будет дивизия, где он — учитель и командир. Ни дать ни взять — генерал получился настоящий.

Перспективный троечник

Но по духу своему — мятежный. Школу закончил с тройками в аттестате. А выпускные экзамены все сдал только на 5. Такой парадокс объяснялся строптивым поведением. Не любил несправедливость, не терпел учительской грубости — высказывался. За знания получал пятерки, а высказывания выше двойки обычно не оценивали. Вот и выходила средняя тройка. Экзамены же не один учитель принимал, а целая комиссия слушала и удивлялась, сравнивая оценки в журнале с ответами.. Перед ними был на редкость перспективный троечник. Из всего класса только трое учеников сразу поступили в учебные заведения, и Виктор Иванов был среди них.

Камышинское военное строительное училище он окончил весьма успешно, и его оставили в училище командиром взвода, а потом дали и роту. Не каждому в 22 года доверят роту, но у Виктора были явные педагогические способности и высокая ответственность. Он так чтил свою профессию, что не допускал мысли быть в ней посредственным человеком. Отец приучил его к такой ответственности и обязательности. Может быть, именно поэтому, как выяснилось через 30 лет, из всего того выпуска только один генерал и получился.

Вскоре, и этого следовало ожидать, Виктор Иванов поступил уже в высшее военное училище в Ленинграде. Оно было организовано на базе Академии, поэтому из среднего превратилось в высшее. И там тоже отметили его особые организаторские способности, назначив старшиной курса. Это означало, что в подчинении слушателя Академии капитана Иванова находилось 80 офицеров, в то время как слушатели обычно только слушали, но не командовали. Здесь капитан окончательно исправил все свои тройки, и впереди у него замаячила большая строительная карьера, в которой бывалые мастера снисходительно называли его пока новичком. И пророчили обязательно сесть в большую лужу, потому что строить — это тебе не уроки учить.

От рабочего — до начальника,
от профессии — к мастерству

А Виктор недоумевал, почему это он должен сесть в лужу. Еще в Камышине научился вполне качественно делать буквально все собственными руками. Разбирался в чертежах, мог произвести геодезическую разметку, выставить столбы, возвести стены, штукатурить, столярничать, проводить кабель, клеить плитку и обои, шпаклевать и красить. В общем, от рабочего до прораба — все, что угодно.

Служить и строить послали на Черноморский флот. Здесь он и возвел свой военный первенец. Объект отставал по срокам строительства на год, но постарались так, что сдали его вовремя. Молодой строитель Иванов работал в качестве начальника участка, зам. начальника производственного отдела и, наконец, курировал все строительство. На гражданке о такой стремительной карьере в рамках одной, пусть и большой стройки, просто не слыхивали. Но у военных свои критерии: не силосные траншеи строят. Однако и по военным меркам это было сильно круто — полковничья должность при майорском звании в 30 лет.

Затем была мощная кислородная станция, обыкновенный пятиэтажный дом и много еще чего вплоть до метрополитена. А самым сложным и интересным оказались очистные сооружения. В общем, вскоре командование решило, что майор Иванов вполне созрел, чтобы преподавать курс наук «Воинские производственные здания». Его направили в родное Камышинское училище.

И все началось заново. Учиться — умел. Командовать — умел. Строить — умел. А вот учить? Майору Иванову предстояло освоить новую для себя профессию. Еще одну — преподавательскую. И она не показалась ему легкой. Два года, которые он провел за кафедрой, у него спина была мокрая от усердия. Из кабинета не выходил все по той же причине, что не хотел быть посредственным преподавателем. Поэтому вскоре получил звание лучшего преподавателя. Сдал кандидатский минимум и стал писать диссертацию. Все ладилось, профессию освоил. Даже пришло особое признание.

Но должность себе вскоре сменил. В работе преподавателя не хватало какой-то динамики, так свойственной его натуре. И к немалому удивлению окружающих он добровольно перебрался с престижной кафедры в казарму, на откровенно «собачью» должность командира батальона с круглосуточной ответственностью за 400 курсантов. Здесь нужно проверять все, от утренней зарядки до ночных караулов, и быть готовым отвечать за успехи и промахи каждого. Вот это была та самая, Ивановская профессия, которая вместила в себя все предыдущие, и уже больше не менялась, а лишь росла по масштабу и рангу.

Вскоре под командование подполковника Иванова перешло два батальона, но это было уже в Тольятти, куда его перевели что называется на прорыв. Ретивый подполковник Иванов начал с выучки командиров. А без этого какая может быть школа? Командиры же добрались до курсантов, а с кем не справлялись, — отправляли на личную беседу к Иванову. Никому не хотелось удостоится «чести» быть вызванным в Ивановский кабинет.

Кабинет был сделан дизайнерами по специальному заказу хозяина. Все в нем было легким, буквально воздушным: с розовыми шторками и светлым, всегда безукоризненно чистым полом. На этот пол просто робела ступать нога курсанта. Говорили, что сразу возникало ощущение, будто сейчас все черное, виноватое проявится на светлом фоне и будет стыдно. Иванов говорит, что красота сама собой лечит, поэтому он и поместил себя в такое пространство. Сейчас у него другой кабинет — начальника училища. В нем уютно, но, к сожалению без должного «лечебного» эффекта.

Впрочем, генералу уже в том нет необходимости. У него в училище итак самый высокий рейтинг. А училище просто расцвело и похорошело. Как-то приехала важная комиссия, ходит и смотрит на отремонтированные классы, аккуратные спальные помещения, спорткомлекс, огромный клуб на 1200 мест. Есть на что посмотреть на территории в 15 гектаров строений и 26 гектаров обихоженной земли. И делает генералу актуальное замечание: почему, у вас деревья на территории училища как-то беспорядочно расположены?

— Так дизайнеры посоветовали, — ответил Виктор Петрович. — Говорят, психологическая гармония должна быть у человека внутри, нельзя с зари и до зари в строю находится. Мы вон и под часовенку фундамент заложили. 30 процентов курсантов у нас верующих, пусть будет, раз им нужно. Но вы не беспокойтесь, порядок и дисциплина у нас от этого не пострадали. У нас даже караси в училищном пруду по команде ловятся, хотите, продемонстрирую.

Комиссия уехала удовлетворенная. А генерал велел посадить одну прямую аллею липок: специально для тех, кто любит гулять прямыми аллеями.

Тольяттинское военное училище, действительно, производит впечатление государства в государстве. Такое ощущение, что за его забор не заглядывал общероссийский кризис, и дефолт тоже прошел мимо. Хотя хозяин говорит, что на содержание такого масштабного хозяйства ему уже семь лет государство не дает ни копеечки, даже на мел. Финансируется только учебный процесс и то по таким ставкам, в которые самая нищая потребительская корзина не впишется. Рассказывают, что бывали дни, когда генерал очень нервничал, потому что на кухне оставалось продовольствия для курсантов на двое суток.

Но ужин от этого ни разу не отменился и рацион беднее не стал. Просто приходится проявлять инициативу. Курсанты всегда участвуют в уборке урожая. И за это получают право выбрать себе, да еще со скидками в цене, такую картошку, которая у них на складах до августа лежит, не гниет. И все остальное в том же духе и собственными руками. Платить училищу за услуги нечем, все приходится отрабатывать. Даже мусор на свалку не сдашь просто так, сначала поучаствуй в обустройстве территории свалки.

Пробовал начальник училища сдавать помещения в аренду и на том зарабатывать. Запроверяли до такой степени, что плюнул и отказался от этой идеи. Больше времени и нервов приходилось тратить на отчеты перед комиссиями, которые все почему-то были уверены, что аренда — это то золотое дно, откуда обязательно каждый начальник к себе в карман гребет. Искали, не находили, удивлялись.

За город в ответе

А секрет был довольно прост. Генерал так вписался со своим училищем в наш город, что незаметно сросся с ним: он помогал городу, а город — ему. В 47 школах Автозаводского района, интернате, Доме ребенка по собственной инициативе развернул патриотическую работу. Курсанты ведут кружки, организуют праздники. Медсанчасть от училища всегда доноров имеет: 20 дней час в час приходили курсанты в лабораторию и сдавали кровь для гл. редактора газеты «Тольятти сегодня» Андрея Уланова, смертельно раненного бандитами. Многие семьи в таких случаях хотели бы высказать генералу бесконечную благодарность за его милосердие. Ведь и милиция чуть что на поиски пропавших граждан мобилизует курсантов. Не говоря уже о том, что всех ветеранов с салютом или без, как попросят, училище помогает похоронить. По одному-два человека в день хоронить стали. И это генерала сильно тревожит.

Как и то, что молодежь наркоманит. Уж если ему огромных усилий стоит, чтобы не пропустить эту заразу за ворота училища, то в городе ей совсем никакого заслона нет. Жизнь заставила Виктора Петровича со свойственной ему основательностью изучать эту проблему. Он знает, и каждому курсанту с утра до вечера это рассказывает вместе с преподавателями и командирами, какие бывают наркотики, как действуют на человека, к чему приводит их употребление и где в России есть какие лечебные методики и центры. Он был в этих центрах лично. Направлял туда ребят, и их довольно успешно лечили. Под его руководством написаны памятки курсантам, которые каждый из них носит на груди в военном билете. Разве что диссертацию не написал еще о наркомании Иванов, и то, наверное, по той причине, что писал две другие. Одну из которых защитил и стал кандидатом педагогических наук. А также, к слову, он — академик МАНЭБ — международной академии энерго-информационных наук, награжден медалью Легасова, которую дают за особый вклад в обеспечение химической, радиационной и ядерной безопасности.

У него есть научное открытие в области экологии. Ему с коллегами удалось найти способ обезвреживания почвы от пролива бензиновых продуктов. После попадания бензина в почву трава десять лет на том месте расти не будет. А у них — через 4 месяца растет как ни в чем ни бывало. Стоит только обработать поверхность специальным илом. Ил он сообразил взять на очистных сооружениях. Открытие запатентовали, а внедрить его нашим городским властям недосуг.

Генерал к окружающей среде явно не равнодушен. Он принял под свое крыло, филиал Академии биоэнергетических наук, который создали ученые в Тольятти. Они полтора года пробовали в городской Думе сформулировать местный закон о биоэнергетической и информационной безопасности населения. Как только появились первые толковые формулировки, группе рекомендовали временно работу прекратить и наращивать качественный уровень знаний по проблеме. Это академику-то Куделькину…

Академик наращивал его у нас в Тольятти 16 лет. Столько пришлось ходить по кабинетам со своим уникальным открытием. Он изобрел диагностическое кресло. Садится человек в него, и с помощью специального сканера на экране компьютера появляется изображение организма изнутри. Больные зоны высвечиваются определенным, в зависимости от заболевания, цветом, вырисовывается форма биополя вокруг каждого органа. Можно диагнозировать все, что угодно и на самых ранних стадиях. Можно отслеживать результаты лечения, есть сдвиги или надо искать другой метод.

Потрясает, что с таким актуальным открытием изобретатель обил все городские пороги, и никого его детище не заинтересовало. Вот только генерал Иванов оказался любопытным. И дал приют новатору в училище, чтобы посмотреть, что из этого выйдет. А вышло то, что Куделькин отправил свое кресло в Финляндию на выставку, там его увидел Черномырдин. Подивился, что автор живет в России. Куделькина нашли и помогли защитить для начала докторскую диссертацию. Сегодня ученый все в той же обители училища выпускает уже четвертое поколение своих аппаратов. И успешно диагностирует курсантов и офицеров Иванова. Другим, кто про него услышит, тоже не отказывает.

Куделькин и ученые вокруг него вместе с генералом уломали нашу мэрию потратиться на создание уникальной карты зонирования города, где расцвечены все места с повышенным загрязнением, сверхнормативным биоэнергетическим облучением, места, где лучше бывать пореже или вообще ни жить, ни бывать нельзя. Власти убрали карту подальше и сказали инициаторам, что не желают, чтобы под окнами мэрии стояло население с палками и требовало принять меры по предотвращению, на которое денег все равно нет. Поэтому никакого предотвращения не происходит. Усилий отдельных энтузиастов здесь явно не хватает. Но хватает смелости об этом не забывать и говорить вслух.

Мысли о городе и его судьбе с каждым днем стали занимать все более значительное место в голове генерала. И однажды случилось некое событие, которое привело к решению выставить свою кандидатуру на пост мэра Тольятти. Думаю, об этом событии генерал расскажет городу сам в ближайшее время, чтобы люди смогли понять, зачем ему понадобилось кресло мэра. Это решение, можно совершенно не сомневаться, коренным образом перевернет всю его жизнь. Шаг в политику, чем бы он ни завершился, бесследно не проходит. Только наивный человек может предполагать обратное. Осуществлять крутые перемены на фоне абсолютного благополучия способны лишь очень творческие люди, которым не дает спокойно жить их внутренняя плазменная энергия. И они переплавляют ее в такие результаты, которые преобразуют все вокруг себя. Лишь бы замешаны эти энергии были на приличной основе: чтобы были в них природное благородство и честность, глубокий патриотизм и высокое профессиональное мастерство.

Думаю, Тольятти очень повезло, что в наше бездуховное, грешное время в нем нашелся именно такой человек, и мы имеем шанс получить городскую власть, работающую принципиально на другой, чем нынешняя, основе — порядочную власть. Мы имеем шанс получить в деловом обиходе давно забытые гражданскими людьми гарантии, которые обеспечиваются и Законом, и словом — словом чести руководителя. Реализовать или нет этот шанс — личная воля избирателя, как подумает и решит — так и будет. Что посеем, то нам и пожинать.

Галина Владимирова,

Iwanov.narod.ru

Источник: нет источника

Для комментирования войдите через любую соц-сеть:
Комментарии
Мнения

Какой вопрос необходимо вынести на голосование для тольяттинцев во время выборов президента?

Просмотреть результаты

Загрузка ... Загрузка ...

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: