Российские регионы настороженно относятся к ужесточению контроля со стороны Путина

09 марта 2000 18:28
 9361

В последний раз Казанская белокаменная крепость сдалась Москве в 1552 году. Тогда Иван Грозный нанес поражение могущественному татарскому хану, который в то время правил Казанью. Теперь Татарстан — один из 89 субъектов громоздкой и разобщенной федерации — вновь в осаде, на этот раз со стороны Владимира Путина.

Путин — исполняющий обязанности президента и главный претендент на победу на предстоящих выборах — упорно исполняет вариации на одну и ту же тему, говоря о срочной необходимости восстановить главенствующую роль центрального правительства и приструнить чувствующие себя сейчас довольно свободно регионы.

Это стремление не осталось незамеченным в Татарстане и других регионах, где последние 10 лет местные руководители действовали по собственному усмотрению — иногда с согласия Москвы, иногда нет. За исключением охваченной войной Чечни, ни один другой российский регион не рвался так сильно с московского поводка, как Татарстан.

В 1990 году — еще до того, как Борис Ельцин, стремившийся стать президентом России, призвал регионы брать столько суверенитета, сколько они смогут «проглотить» — Татарстан, где проживают, в основном, мусульмане, первым начал движение в этом направлении. Он провозгласил суверенитет, потребовав, чтобы ему оставили значительную часть получаемых от продажи нефти доходов, и приобрел все атрибуты государства — от флага и гимна до собственного дня независимости.

Как и многие другие субъекты российской федерации, Татарстан зачастую нарушал российские законы. Выходя за рамки российского налогового кодекса, республика ввела собственные налоги, что вызвало ярость местных бизнесменов. Введены ограничения на транзит продовольствия через территорию республики. Местный закон о выборах и методы ведения предвыборной кампании представляют собой издевательство над демократией. Об этом говорится в иске, поданном в суд местным журналистом после внимательного изучения целой серии странных результатов выборов.

Однако больше всего местных жителей возмущает, что они живут не в современном государстве, а в феодальном обществе, в котором правящий клан президента Шаймиева держит под контролем не только правительство, но и экономику, которая не имеет ничего общего с экономикой остальных российских регионов, стремительно идущих к свободному рынку.

Путин пообещал положить конец подобному толкованию федерализма. Выступая в прошлом месяце перед студентами юридического учебного заведения в Сибири, он призвал к возврату к давним российским традициям. «Россия была создана как централизованное государство и такой она являлась всегда, — подчеркнул он. — У нас бы царизм, затем коммунизм, и теперь появился институт президентства».

Хитрый реалист Шаймиев, при любых переменах остающийся на плаву, понял намек и предусмотрительно не стал возражать Путину. Однако, по его словам, он хочет быть уверенным, что в сильном государстве, которое хочет создать Путин, сохранится правило прежнего политического процесса: «давать и брать».

«Что означает твердая власть в условиях демократического развития страны и рыночной экономики? — задал Шаймиев вопрос в недавнем интервью. — Если это означает соблюдение прав и свобод человека, а также прав частной собственности, тогда я согласен, что нам нужна сильная власть. Но если речь идет об отдаче распоряжений сверху, что является утопией, тогда реформы России будут больше не нужны».

Шаймиев находится на своем нынешнем посту уже 12 лет. За это время он сумел пережить все российские политические кризисы, включая те (имеется в виду приход к власти ГКЧП в 1991 году и недавнее неудачное участие в оппозиционном блоке Примакова), в которых он был на проигравшей стороне.

В ходе недавних парламентских выборов избиратели Татарстана, строго следуя советам своего руководителя, поддержали блок Примакова. Шаймиев предсказывает, что 26 марта они так же строго будут следовать его советам и поддержат Путина, на сторону которого Шаймиев без тени смущения быстро перешел, как только стало очевидно, что исполняющий обязанности президента является бесспорным фаворитом предвыборной гонки.

В России произошли большие изменения с прошлой осени, когда Шаймиев и другие региональные лидеры могли использовать свое влияние, чтобы диктовать свои условия поддержки. «Сейчас вопрос не в том, сколько власти региональные лидеры смогут взять у центра, а в том, насколько успешно они смогут избежать потерь», — считает эксперт московского бюро Карнеги-центра Николай Петров.

«Региональные лидеры очень опасаются Путина, — говорит депутат Думы от Ярославля. — Он будет оказывать на них давление — и это будет хорошо для России — однако вопрос в том, как он будет это делать».

Путин уже начал закручивать гайки. Действуя довольно быстро, сразу же после отставки Ельцина он заменил около четверти представителей президента в регионах — предполагается что они должны способствовать укреплению власти центра, но фактически во времена правления Ельцина эти люди зачастую находились в зависимости от региональных лидеров. По крайней мере, в двух случаях назначенцы Путина ранее возглавляли местные отделения ФСБ.

Мало кто оспаривает необходимость упорядочить отношения между центральным правительством и регионами и привести местные законы в соответствие с федеральными. И большинство соглашается, что эти вопросы должны стать во главу угла в этом году, независимо от того, кто займет президентское кресло.

«Могу с уверенностью сказать, что в России сейчас нет единой системы власти, — заявил спикер Совета Федерации Егор Строев в недавнем интервью газете «Известия». — Все это только контуры власти».

После выборов Путин может пойти даже на более смелые шаги. Его сторонники говорят о возможности объединения группы регионов в более крупные и лучше управляемые супер-провинции или губернии, существовавшие в царские времена. Высказываются также предложения, чтобы Москва назначала губернаторов в большинстве регионов (сейчас они избираются), за исключением таких особых субъектов федерации, как Москва и Санкт-Петербург, а также так называемых национальных республик, таких как Татарстан.

Подобные перемены потребуют внесения поправок в Конституцию, а также политического консенсуса, который в настоящее время отсутствует. Мало кто ожидает, что Путин вступит в непростое и даже опасное противоборство с региональными лидерами в ближайшее время. Однако некоторые эксперты отмечают, что подобные предложения позволяют судить о том, каким видит Путин будущее России.

Здесь, в Татарстане, Шаймиев правит республикой, население которой составляет 3,7 млн. человек, в основном мусульман-татар, как современный хан. Его власти ничего не угрожает, хотя он действует не столь топорно, как президент соседнего Башкортостана, который регулярно попирает демократические нормы.

В Татарстане парламент находится под надежным контролем президента — две трети мест там принадлежат назначенцам Шаймиева (от глав местных администраций до премьер-министра и директоров государственных предприятий).

Экономика республики почти не изменилась по сравнению с советскими временами. Несмотря на то, что местная нефтяная компания «Татнефть», являющаяся основным источником благосостояния республики, была официально акционирована, эта компания — как и все крупные нефтехимические предприятия Татарстана — находится под жестким контролем со стороны регионального правительства.

Семья Шаймиевых продолжает этим заниматься, давая повод местным жителям шутить: гарантией демократии в Татарстане является то, что у президента есть два сына.

Шаймиев, обладающий легким шармом и политической дальнозоркостью крупного политического лидера, не извинялся, поймав на слове Бориса Ельцина, заявлявшего о возможности предоставлении неограниченного суверенитета в разрез с действующей российской Конституцией.

Затем, отметил он, Татарстан охватили националистические настроения. Позднее, когда Чечня начала следовать откровенно сепаратистскому курсу, многие стали хвалить Ельцина и Шаймиева за то, что они сумели найти жизнеспособное политическое решение.

«Нам обоим, Ельцину и мне, было известно о противоречиях в законах, — сказал Шаймиев. — Но в тот период были совершенно иные условия. Мы должны были успокоить народ; народ Татарстана требовал независимости. Ельцин мог видеть это собственными глазами».

На каждом этапе Татарстан брал на себя инициативу по укреплению отношений в рамках Российской Федерации. Татарстан в одностороннем порядке заявил о своем суверенитете за год до того, как Ельцин произнес свою известную фразу. В 1994 году Татарстан первым из российских регионов начал обсуждать с Москвой двусторонний договор, послуживший со временем основой для почти 40 подобных договоров, подписанных российскими регионами.

Сейчас, с наступлением новой эры, Татарстан вряд ли отступит от своих требований о предоставлении суверенитета, — заявил казанский журналист Лев Оврутский.

По его словам, с самого начала, Татарстан был первопроходцем, «он первым ощутил результаты провозглашения суверенитета, и теперь будет первым исправлять ошибки».

По мере того, как более отчетливым становится недовольство, демонстрируемое Москвой, в Татарстане отмечается появление различных точек зрения по вопросу о том, что ждет население республики с появлением «сильного государства» Путина. В течение пяти лет республике удавалось оставлять у себя половину доходов от федеральных налогов, что вызывало резкую критику со стороны Москвы, но широко приветствовалось в Татарстане, где уровень жизни населения был одним из самых высоких в России.

Многие татары, испытывавшие гордость за почти суверенный статус своей республики, опасаются, что жесткие заявления Путина возвещают наступление новой эры российского шовинизма.

«Новый политический режим в Москве будет отличаться крайним авторитаризмом, и это приведет к упразднению прав, отвоеванных Татарстаном», — считает Дамир Ишаков, историк и один из основателей Татарского Общественного Центра, сыгравшего ключевую роль в татарском националистическом движении в начале 90-х годов.

«Но, как ни парадоксально, — говорит он, — некоторые татарские националисты выступают за более сильную роль центрального правительства при условии, что оно будет менее эгоистичным и более щедрым в распределении власти и ресурсов, чем нынешняя местная элита.

Многие местные предприниматели, как русские, так и татары, надеются на то, что федеральное правительство ослабит мертвую хватку региональных лидеров на шее частного предпринимательства в Татарстане.

«Местные власти хотят денег, но они также хотят все контролировать», — говорит Валерий Кубулав, исполнительный директор частной компании «Заря».

Андрей Татьянчиков, предприниматель и лидер местного отделения СПС, партии защитников рыночной экономики, недавно создал клуб молодых предпринимателей-сторонников перемен в Татарстане.

«Мы не стремимся к новой революции, — говорит Татьянчиков. — Мы хотим лишь, чтобы правительство соблюдало законы. Мы хотели бы получить игровое поле с раз и навсегда установившимися законами. Мы уже прошли через серию кризисов — высокую инфляцию, высокие налоги, обвал рубля, и приспособились ко всем этим условиям. Сегодня мы чувствуем усталость и хотим, чтобы это сумасшествие, наконец, прекратилось».

Селестин Бохлен,
New York Times

Источник: нет источника

Для комментирования войдите через любую соц-сеть:
Мнения

Вы пойдете на выборы 9 сентября?

Просмотреть результаты

Загрузка ... Загрузка ...

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: