Правды мы не узнаем

08 февраля 2000 17:18
 9195

Расследование убийства Дмитрия Холодова завершилось. Дело передано в суд. Как известно, обвиняемых шестеро. Главный из них — бывший начальник разведки ВДВ полковник Павел Поповских, чей срок содержания под стражей истек 4 февраля.
Узнаем ли мы правду о виновниках гибели журналиста «Московского комсомольца»? Или дело Холодова лопнет в суде вслед за «котляковским»? Мы уже привыкли к тому, что громкие заказные убийства у нас в стране остаются нераскрытыми.
Завершение расследования обстоятельств трагедии октября 1994 года наводит на грустные размышления не только о качестве нашей правоохранительной системы, но и о судьбах свободной прессы в России.

Мария Слоним, программа «Четвертая власть»(РЕН-ТВ):

Станут ли лучше наши правоохранительные органы? С какой стати? Если наша пресса позволит им себя вести так нагло, как в деле Бабицкого, то лучше они не станут. Если нам удастся через журналистскую солидарность добиться правды в том, что касается и Бабицкого, и Холодова, — тогда хоть пресса получше станет. Мы хоть уважать себя сможем. То, что история с Бабицким и история с Холодовым — это вызов нам, это точно.

Дело Холодова может развалиться как карточный домик. Судебная власть у нас зависима. Обвинение предъявляется не тем людям, кому следует, а тем, кому возможно. На наших глазах происходит полное саморазоблачение власти и правоохранительных структур.

Евгений Мысловский, бывший следователь по особо важным делам генеральной прокуратуры РФ, заведующий кафедрой уголовного права и процесса МГОУ, президент фонда «Антимафия»:

Одна из причин сегодняшней ситуации — это уход кадров. С 89-го по 90-й год прокуратуру покинули более четырех тысяч человек, потом исход продолжался. Сейчас идет накат на прессу, а тогда был накат на прокуратуру. Нам не были нужны следователи? Такая была одна из главных идей «правовой реформы». Но в песне правильно поется: «А самолеты сами не летают, а пароходы сами не плывут». Преступления сами не раскрываются, обвинения сами не доказываются!

Нужна новая организационная доктрина. Платите деньги — все будет. Следствие — информационный процесс. Оно должно обеспечиваться соответствующими уровню технического прогресса средствами. Нельзя жить и наводить порядок на благоглупости. Если вы тянете к нам процесс с Запада — так тянуть надо весь процесс, по частям не получится. По частностям редко удается создать что-то эффективное вообще. Правоохранительную систему наладить по кусочкам невозможно! У нас отсутствует концепция следствия как вида государственной деятельности. Проект УПК не влезает, мягко говоря, в реальные информационные процессы. То, что там предлагают, противоречит логике.

Но главная проблема не в следователях и не в следственной системе, а в отсутствии политической воли у руководства страны. Есть цепные псы, которые охраняют двор от посягательств. Если хозяин команду «фас» не дал — будут только брехать. Проблема исхода следователей как раз в том и заключается — порядочные люди псами быть не хотят. А от них именно этого и требуют. То же дело Скуратова. Уголовное дело против Скуратова было заведено по девицам, а обвинение предъявили по костюмам. Была команда «фас!». Если такое можно сделать с Генеральным прокурором страны, какой бы он ни был, то что же можно сделать в нашей стране с рядовым гражданином?

Екатерина Егорова, доктор политических наук, член совета директоров центра политического консалтинга «Никколо М»:

У нас все не работает, это верно, и плохая правовая база, и законы новые Дума принимать не торопится. Но даже если будут хорошие законы — все равно наработана огромная система лазеек, обходов, обмана. Вы звоните 02, попав в беду, — и вам ваша районная милиция объясняет, что это вы преступники, потому что повесили на них дело, и вообще — если не нужны неприятности, лучше заберите ваше заявление? Законы есть, но люди из правоохранительных органов благополучно их преступают.

Попытки обуздать прессу будут. Не уверена, что такими же методами, как с Холодовым, но будут. Увы, во многом пресса сама виновата. То, что сейчас происходит у нас на телевидении, это ведь тоже не имеет к свободе слова никакого отношения. Телевидение в предвыборный период работало на полную девальвацию власти, создавалось впечатление, что во власти у нас только монстры и негодяи. Пресса куплена, и она дает повод для ее обуздания сама. У многих людей в обществе она вызывает раздражение. Особенно разочарованы образованные, интеллигентные люди. Все чаще они говорят: «Такую прессу защищать не хочется». В результате власть будет затыкать рот действительно независимым, действительно профессиональным и честным, но на фоне недоверия к СМИ — а обыватель давно принял и поверил в формулу «Все СМИ продажны» — за прессу никто заступаться не будет.

Сергей Ковалев, правозащитник, депутат Государственной Думы:

Будет ли совершенствоваться, станет ли более справедливой наша правоохранительная система? Я такого не ожидаю. У нас в этой области с каждым днем все становится хуже и хуже. Созданы небывалые прежде благоприятные условия для произвола. Наши правоохранительные структуры никогда не отличались пониманием закона, а уж теперь? Побои, да просто пытки на стадии задержания, предварительного дознания, а иногда даже и на стадии следствия. Это система.

Мы наблюдали за думскими попытками надеть на прессу намордник — и они еще не завершены! Все еще возможно. А исполнительная власть еще куда круче действует. Та же чеченская война освещается в рамках жестокой военной цензуры. А что касается чудовищной, не имеющей аналогов в мировой практике истории с Бабицким — то я вообще не знаю, как это все и понимать. Как расправу над неподконтрольным журналистом или как пример другим, чтобы было неповадно? Человек, который взял под личный контроль дело Бабицкого, собирается взять под контроль жизни 147 миллионов? Как он поведет себя в этом деле, очень важно. От этого многое будет зависеть.

А дело об убийстве Александра Меня? Следствие закончилось, дело дошло до суда и там развалилось. Я понятия не имею, что происходит в затянувшемся деле Холодова. Говорили о веских основаниях, о каких-то уликах? Мыслимые сроки следствия подошли к концу, а уверенности с том, что нам скажут хоть что-то внятное, нет никакой.

А что с делом Галины Васильевны Старовойтовой? Я был однажды допрошен? Мне показалось, что допрашивавшие меня сотрудники не имеют никакой заинтересованности в раскрытии преступления. А суд в связи со взрывом на Котляковском кладбище? Если верить в основательность и мотивированность судебных решений, он должен стать началом скандального и громкого другого процесса! Это что же — из всех выбивали признания? Или все дело в том, что следствие так и не установило, на тридцать или шестьдесят сантиметров закопали заряд? Меня совсем не убедили в том, что судебное решение было жестко мотивированно. Все это похоже на некие игры. Я не стану приводить общеизвестных примеров с нашими экологами — Мирзаянов, Никитин, Пасько?

Боюсь, что речь должна идти не о правоохранительных органах как таковых и не о государственных обвинителях. Речь должна идти о суде! Как не было у нас судейского корпуса — так и нет? Мы до сих пор имеем советских судей, которые искренне уверены в том, что они идут в суд защищать интересы государства. Это было написано в каждом учебнике по юриспруденции: «Право — воля господствующего класса, выраженная в форме закона», «Право — инструмент власти!». Они идут в суд в уверенности, что они воплощают эту самую волю господствующего класса, у них и понятия нет о том, что они высокого ранга арбитры? А пресса наша попадает в другую зависимость и не торопится обратить внимание общества на то, что суда и судей у нас нет, поэтому сообщений о продвижении громких, важных и политически окрашенных дел ждать без тревоги не приходится.

Михаил Федотов, заслуженный юрист РФ, доктор юридических наук:

Попытки заткнуть прессе рот предпринимаются и предпринимались неоднократно, но я убежден, что они обречены на провал. Только неумный руководитель позволяет себе идти на конфликт с журналистами. Умный, напротив, хочет иметь с прессой самые добрые и теплые отношения. Бодаться с прессой — все равно, что стричь шерсть со свиньи — шерсти мало, а визга много. Борис Николаевич Ельцин не поднимал руки на прессу не поэтому, но одновременно он сдерживал других чиновников высокого ранга. Со стороны парламента пресса всегда чувствовала негативное отношение, а теперь мы видим то же самое со стороны правоохранительных органов и исполнительной власти.

Мне кажется, что кто-то либо очень неумный, либо злонамеренный, пытается столкнуть прессу и Путина. Мне совершенно не хочется участвовать в кампании по раздуванию костра противостояния между властью и прессой. Только очень неумные люди могут раздувать такой костер, но пресса здесь не зачинщик. Власти пора остановиться и наконец начать говорить правду. История с Бабицким — еще один ярчайший пример, она представляет собой колоссальный букет официальной информации, которая противоречит сама себе. Власть должна усвоить, что врать журналистам, врать прессе нельзя. Как только ложь раскрывается, пресса перестает верить, и как следствие — люди не верят.

Что же касается дела об убийстве Дмитрия Холодова? Обвинение по делу Холодова развалиться может только в суде. Презумпция невиновности должна действовать. До судебного решения люди невиновны. Но то, что касается плохой раскрываемости заказных убийств? Я вижу здесь колоссальную вину прежних руководителей прокуратуры. С начала 90-х годов планомерно уничтожался золотой кадровый фонд нашей прокуратуры. Лучшие следователи по особо важным делам были вынуждены уйти или были изгнаны. Это не могло не сказаться на эффективности всего этого органа. Кроме того, очень трудно рассчитывать на деятельность других правоохранительных органов, когда коррупция разъедает всю государственную власть. Все эти факторы влияют на состояние страны и на раскрываемость преступлений, в том числе и совершенных в отношении журналистов.

А.Цунский,
Vesti.Ru

Источник: нет источника

Для комментирования войдите через любую соц-сеть:
Комментарии
Мнения

Вы пойдете на выборы 9 сентября?

Просмотреть результаты

Загрузка ... Загрузка ...

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: