Заказных убийств в Тольятти становится гораздо меньше

11 января 2002 09:30
 10665

Евгений Новожилов в гостях у редакции ПС

12 января у работников российской прокуратуры профессиональный праздник. И даже юбилей — 280 лет со дня образования. Встреча с прокурором города, старшим советником юстиции Евгением Новожиловым состоялась накануне, тем не менее разговор получился деловым.

О героине и наркоманах

— Евгений Николаевич, я понимаю, что итоги минувшего года еще окончательно не подведены. Тем не менее хотелось бы узнать, какие прослеживаются тенденции.
— Примерно на шесть процентов по сравнению с 2000 годом снижено общее количество преступлений. Это связано прежде всего со снижением дел по незаконному обороту наркотиков, с уменьшением количества заказных убийств.
Подобные результаты нельзя ставить только в заслугу прокуратуре. Это достигнуто благодаря общим усилиям правоохранительных органов, муниципалитета.
— Вы сказали, что меньше стало «наркотических» дел, но тольяттинцы этого не ощущают. Наоборот, наркоманы появились в каждом доме, если не в каждом подъезде.
— Я не сказал, что тенденция со снижением будет сохраняться. Но снижение пока есть.
— За счет чего оно достигнуто? Повлияли события в Афганистане, откуда шли караваны с героином? Или наши оперативники стали работать профессиональнее?
— Совокупность всех факторов. Безусловно, повлияли события в Афганистане, их последствия в Таджикистане. Поставки наркотиков уменьшились, наработали практику сотрудники ОБНОНа. Одно время они накапливали информацию, теперь ее реализуют. Ловят не только потребителей, мелких распространителей, но и крупных поставщиков. Хотя работы непочатый край, оставляет желать лучшего и техническая оснащенность этих служб.
— Бытует мнение, что половина уличных преступлений совершается наркоманами. Что вы думаете по этому поводу?
— Пятьдесят процентов? Нет, эта цифра не выверена, но наркоманы совершают страшные преступления. Например, убийство Пшедецких, о котором вы сами писали. Или взять дело Игумнова. Наркоман-шизофреник зарезал двух наркоманов. Пресса его окрестила сатанистом, потому что подсудимый утверждал, что слышал голоса сверху.
— Игумнов уже осужден?
— Да. Он признан невменяемым и направлен в специальную психиатрическую больницу.
— А сколько он там может пробыть? Год? Два? Всю жизнь?
— Их освидетельствуют каждые полгода и, если выздоровели, пишут заключение, что не нуждаются в специальном лечении.
— Если Игумнов выздоровеет, скажем, через год, он потом за свои убийства попадет в суд?
— Нет, потому что он совершил преступления в состоянии невменяемости. Вот если бы он стал невменяемым после совершения преступления, а убийство совершил, будучи вменяемым, то после излечения Игумнов получил бы реальный срок наказания, который отбывал бы в колонии.
— Время лечения в срок входит?
— Конечно. Сколько Игумнов пробудет в спецлечебнице, решать врачам и суду. Таков закон. Вполне реально, что убийца может выйти на свободу через год или два. Будет он тогда представлять опасность для общества или нет, я не знаю.
— Мне кажется, что будет.
— Вполне вероятно. Несмотря на определенную противоречивость законодательства, противоречия в обществе, наметилась очень положительная тенденция. У молодежи проходит мода на наркотики. Те же старшеклассники видят, какие последствия вызывает употребление героина. И не хотят пополнять армию наркоманов. Я беседовал на эти темы с работниками правоохранительных органов, педагогами, все они отмечают тенденцию, радуясь перелому в сознании.
— Я не так давно общался с мэром Жигулевска Сергеем Балахоновым. Он тоже отмечал эту тенденцию.
— В то же время надо признать, что общество не скоро избавится от наркомании. Уже столько заразилось, село на иглу… Мировая статистика утверждает, что при первоклассном лечении, которое стоит астрономические суммы, излечиваются 15-20 процентов. И это считается очень хорошим результатом! Сами понимаете, россияне такого себе позволить пока не могут. Единичные случаи не в счет.
— Возникает извечный вопрос: что делать?
— Бороться! Может быть, есть смысл возродить ЛТП. Их зря упразднили, сейчас это отчетливо понимают многие.
— Лечебно-трудовые профилактории не с каждым алкоголиком справлялись, а тут столько наркоманов. Вы верите, что в ЛТП их вылечат?
— В любом случае ЛТП помогут изолировать наркоманов от общества. Кроме того, понятие принудительного лечения осталось в Уголовном кодексе.
— Согласен с вами. Теперь такой вопрос: нужно ли ужесточать наказания в отношении наркоманов?
— Мера, конечно, популярная, но она будет идти вразрез с мировой практикой и действующим законодательством.
— Бытует мнение, что часть сотрудников милиции занимаются не только распространением наркотиков, но и сами их употребляют.
— Неофициальная информация, она и есть неофициальная. Отдельные факты, если судить по уголовным делам, есть. Вряд ли это явление массовое.
У сотрудников милиции другой грех, который можно назвать массовым. При всей активной борьбе с наркодилерами оперативники не всегда проявляют профессионализм в проведении первоначальных следственных действий. Они допускают грубые нарушения закона, чем и губят результаты собственной работы. Мы потом вынуждены освобождать из-под стражи подозреваемых, не направлять дела в суд или направлять по менее тяжкой статье. И все потому, что составленные оперативниками документы признаются недопустимыми, не могут лечь в основу обвинения.
Вот конкретный пример. Недавно я был вынужден отказать в санкции на арест наркосбытчицы. Документы оформлены с грубыми нарушениями.
— Оперативники не смогли или не захотели правильно оформить документы?
— Они вообще проигнорировали требования закона. Обыск необходимо провести в присутствии понятых. Что делают сотрудники милиции? Они сначала находят наркотики, а потом приглашают понятого. У понятого через некоторое время спрашивают, что он видел. «Я видел в руках милиционера героин, — отвечает он. — Откуда наркотики взялись, я не знаю».
Кроме того, не сделаны смывы рук. Есть еще нарушения. Другой пример. В суде слушалось громкое дело наркосбытчика Абдулаева. Что выясняется? Во время обыска в ванной было обнаружено 429 граммов героина, а через несколько дней в телевизоре вдруг нашли 1350 граммов. Естественно, суд исключил из обвинения второй эпизод, потому что никто не мешал милиционерам в первый раз провести тщательный обыск.
— Абдулаева все-таки осудили?
— Приговорен к девяти годам лишения свободы.


О заказных убийствах

— Евгений Николаевич, вы говорили, что в городе уменьшилось количество убийств. А сколько за год их зарегистрировано?
— В 2000 году — 213, в 2001-м — 197. Заказных убийств, соответственно, 43 и 9, то есть почти в пять раз меньше. На 60 процентов сократилось количество убийств с применением огнестрельного оружия. Это реальные результаты работы правоохранительных органов.
Мы расследовали несколько крупных дел по заказным убийствам. 28 декабря в областном суде начато слушание дела Мазанова и Кабаря, там десяток заказных убийств. Предстанут перед судом московские киллеры, убившие несколько лет назад Хайдарова и Мухина.
— Расскажите об этом деле чуть подробнее.
— Дело непростое. Обвиняемых четверо, из них трое москвичей: Генкель, Аль-Кайси, Лункин, один житель Тольятти — двадцатисемилетний Виктор Самбур. В июне девяносто шестого Самбур предложил знакомому Генкелю за 5000 долларов убить Хайдарова. Генкель сам убивать отказался, но согласился подыскать исполнителя. Им оказался Аль-Кайси, получивший оружие, бинокль, все необходимые координаты и 2000 долларов. Убийство совершено 30 июля 1996 года в доме 11 на бульваре Ленина, когда Хайдаров находился в лифте.
Аналогичный сценарий и по другому эпизоду. Только здесь исполнителем был не Аль-Кайси, а Лункин, получивший за убийство Мухина 3000 долларов. Преступление совершено 9 августа 1997 года возле здания первой поликлиники (улица Матросова, 19).
Ведется расследование и других умышленных убийств. Поэтому преступные группировки затихли. Кто исчез из города, кто затаился. Произошел даже невероятный случай. В правоохранительные органы за помощью обратились члены одной преступной группировки: «Мы на прицеле у конкурентов. Нужна надежная защита, иначе нас отстреляют».
— Криминальный бизнес сейчас стремится к легализации, бывшие предводители рэкетиров хотят быть белыми и пушистыми. У них есть деньги, есть бизнес, есть семьи, нет только уверенности в своей безопасности. Поэтому подобные обращения в будущем, на мой взгляд, станут более частыми.
— Да, тенденция такая есть. Накопленный преступными путем первоначальный капитал сейчас вкладывается в легальный бизнес, платятся налоги. Свой бизнес такие коммерсанты пытаются защищать с помощью закона.
— Им уже не нужно выходить с кистенем на дорогу или устраивать разборки.
— Вот именно.
— Вам доводилось беседовать с лидерами преступных группировок?
— Нет, я принципиально против этого. Во-первых, признаю только язык закона. Во-вторых, не вижу большого смысла в подобных беседах.

О взаимоотношениях с местной властью

— Давайте оставим тему бандитов. Какие у вас взаимоотношения сложились с мэрией, городской Думой? Дело в том, что прокуратура в последнее время шлет протест за протестом.
— Надзор за законностью нормативных актов, принимаемых органами местного самоуправления, это часть нашей работы.
— Нарушений много?
— Много. По выявленным нарушениям мы внесли 23 представления и опротестовали 13 незаконных правовых актов мэрии и Думы. Три протеста были отклонены, поэтому мы обратились в суд, который признал нашу правоту. Кстати, прокуратура не проиграла за полтора года ни одного процесса.
— Возникает такой вопрос. В мэрии и в Думе работают профессиональные юристы, которые смотрят на предмет законности проект любого постановления. Почему же они пропускают незаконные правовые акты? Потому что подчиненные?
— Вы сами ответили на свой вопрос. Юристы зачастую выполняют волю руководителя.
— Вы это пресекаете. Отношения портятся?
— Это не переходит на личности. Понимаете, в городской Думе зачастую амбиции берут верх над здравым смыслом, а в мэрии стараются законы, которые порой достаточно противоречивы, трактовать в свою пользу.
— Бог с ними, Евгений Николаевич. Давайте не будем о грустном, все-таки ваш профессиональный праздник. Кто, на ваш взгляд, составляет костяк прокуратуры города?
— Следователи по особо важным делам Евгений Николаевич Лаптев и Сергей Николаевич Вдовин. Они расследовали все громкие убийства. Старший помощник прокурора Татьяна Назаровна Холназарова занимается анализом нормативных актов Думы и мэрии, ее коллега Ирина Ивановна Хархан осуществляет надзор за законностью судебных решений по уголовным и гражданским делам. Тоже старший помощник прокурора Наталья Александровна Подмаева осуществляет надзор за исполнением законов о несовершеннолетних.
Из прокуроров районов лучший — Николай Иванович Шпаков, так что за Комсомольск я спокоен.
Особые слова признательности бывшим прокурорам города Михаилу Григорьевичу Аленину и Ивану Прокофьевичу Меркулову, а также другим ветеранам нашей службы. Здоровья им на многие годы.

Сергей РУСОВ

Источник: нет источника

Для комментирования войдите через любую соц-сеть:
Комментарии
Мнения

Вас устраивают итоги выборов в Думу Тольятти?

Просмотреть результаты

Загрузка ... Загрузка ...

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: